Неточные совпадения
О себе приезжий, как казалось, избегал много говорить; если же говорил, то какими-то общими местами, с заметною скромностию, и разговор его в таких случаях принимал несколько книжные обороты: что он не значащий червь мира сего и не достоин того, чтобы много о нем заботились, что испытал много на веку своем, претерпел на
службе за правду, имел много неприятелей, покушавшихся даже на жизнь его, и что теперь, желая успокоиться, ищет избрать наконец место для жительства, и что, прибывши в этот
город, почел за непременный долг засвидетельствовать свое почтение первым его сановникам.
Во владельце стала заметнее обнаруживаться скупость, сверкнувшая в жестких волосах его седина, верная подруга ее, помогла ей еще более развиться; учитель-француз был отпущен, потому что сыну пришла пора на
службу; мадам была прогнана, потому что оказалась не безгрешною в похищении Александры Степановны; сын, будучи отправлен в губернский
город, с тем чтобы узнать в палате, по мнению отца,
службу существенную, определился вместо того в полк и написал к отцу уже по своем определении, прося денег на обмундировку; весьма естественно, что он получил на это то, что называется в простонародии шиш.
Чичиков продал тут же ветхий дворишко с ничтожной землицей за тысячу рублей, а семью людей перевел в
город, располагаясь основаться в нем и заняться
службой.
— Какой еще жизни и деятельности хочет Андрей? — говорил Обломов, тараща глаза после обеда, чтоб не заснуть. — Разве это не жизнь? Разве любовь не
служба? Попробовал бы он! Каждый день — верст по десяти пешком! Вчера ночевал в
городе, в дрянном трактире, одетый, только сапоги снял, и Захара не было — все по милости ее поручений!
Она нашла Николая Дмитриевича, опять сошлась с ним в Москве и с ним поехала в губернский
город, где он получил место на
службе.
Вступил в
службу в губернском
городе; но в больших комнатах казенного заведения у меня голова разбаливалась, глаза тоже плохо действовали; другие кстати подошли причины… я вышел в отставку.
Г-н Беневоленский некогда состоял на
службе в ближайшем уездном
городе и прилежно посещал Татьяну Борисовну; потом переехал в Петербург, вступил в министерство, достиг довольно важного места и в одну из частых своих поездок по казенной надобности вспомнил о своей старинной знакомой и завернул к ней с намерением отдохнуть дня два от забот служебных «на лоне сельской тишины».
— Это — дневная моя нора, а там — спальня, — указала Марина рукой на незаметную, узенькую дверь рядом со шкафом. — Купеческие мои дела веду в магазине, а здесь живу барыней. Интеллигентно. — Она лениво усмехнулась и продолжала ровным голосом: — И общественную
службу там же, в
городе, выполняю, а здесь у меня люди бывают только в Новый год, да на Пасху, ну и на именины мои, конечно.
Самгин стал слушать сбивчивую, неясную речь Макарова менее внимательно.
Город становился ярче, пышнее; колокольня Ивана Великого поднималась в небо, как палец, украшенный розоватым ногтем. В воздухе плавал мягкий гул, разноголосо пели колокола церквей, благовестя к вечерней
службе. Клим вынул часы, посмотрел на них.
Был он в
городе нашем на
службе уже давно, место занимал видное, человек был уважаемый всеми, богатый, славился благотворительностью, пожертвовал значительный капитал на богадельню и на сиротский дом и много, кроме того, делал благодеяний тайно, без огласки, что все потом по смерти его и обнаружилось.
Тушин не уехал к себе после свадьбы. Он остался у приятеля в
городе. На другой же день он явился к Татьяне Марковне с архитектором. И всякий день они рассматривали планы, потом осматривали оба дома, сад, все
службы, совещались, чертили, высчитывали, соображая радикальные переделки на будущую весну.
Он принадлежал Петербургу и свету, и его трудно было бы представить себе где-нибудь в другом
городе, кроме Петербурга, и в другой сфере, кроме света, то есть известного высшего слоя петербургского населения, хотя у него есть и
служба, и свои дела, но его чаще всего встречаешь в большей части гостиных, утром — с визитами, на обедах, на вечерах: на последних всегда за картами.
На другом углу Певческого переулка, тогда выходившего на огромный, пересеченный оврагами, заросший пустырь, постоянный притон бродяг, прозванный «вольным местом», как крепость, обнесенная забором, стоял большой дом со
службами генерал-майора Николая Петровича Хитрова, владельца пустопорожнего «вольного места» вплоть до нынешних Яузского и Покровского бульваров, тогда еще носивших одно название: «бульвар Белого
города».
Был уже двенадцатый час. Князь знал, что у Епанчиных в
городе он может застать теперь одного только генерала, по
службе, да и то навряд. Ему подумалось, что генерал, пожалуй, еще возьмет его и тотчас же отвезет в Павловск, а ему до того времени очень хотелось сделать один визит. На риск опоздать к Епанчиным и отложить свою поездку в Павловск до завтра, князь решился идти разыскивать дом, в который ему так хотелось зайти.
Насчет дел по
городу разные люди являлись к Чапурину с предложеньями заняться устройством их, были в том числе и отставной стряпчий, и выгнанный из
службы становой, и промотавшиеся дотла помещики, и прогоревшие купцы.
— Сын у меня около тамошних мест в пограничном
городе службу начал, — говорит Любягин, — так он сказывал, что пречудной эти китайцы народ. Мужчины у них волосы в косы заплетают, длинные-предлинные, точно девки у нас.
Стало, большого убытку нам не будет, пространной жизни только лишимся: часовенной
службы не станет, и канонниц нельзя будет по
городам рассылать…
Беспременно, говорит, накрою Чапурина в моленной на
службе, ноне-де староверам воля отошла: поеду, говорит, в
город и докажу, что у Чапуриных в деревне Осиповке моленна, посторонни люди в нее на богомолье сходятся.
Не успели Скорняковы по первой чашке чая выпить, как новые гости приехали: купец из
города, Самсон Михайлыч Дюков, да пожилой человек в черном кафтане с мелкими пуговками и узеньким стоячим воротником, — кафтан, какой обыкновенно носят рогожские, отправляясь к
службе в часовню.
Разумеется, в тогдашней провинции не могло быть много местных литераторов, да еще в простом, не в университетском
городе. Но целых три известности были по рождению или
службе нижегородцы.
Француз, живший у нас около четырех лет, лицо скорее комическое, с разными слабостями и чудачествами, был обломок великой эпохи, бывший военный врач в армии Наполеона, взятый в плен в 1812 году казаками около
города Орши, потом «штаб-лекарь» русской
службы, к старости опустившийся до заработка домашнего преподавателя.
Крепостное право и весь строй казенной
службы держались, правда, на узурпации и подкупе; но опять-таки не с таким повальным бездушием, тиранством и хищением для того
города и даже губернии, где я вырос.
С московским писательским миром, в лице Островского и Писемского, я прикасался, но немного. Писемский задумал уже к этому времени перейти на
службу в губернское правление советником, и даже по этому случаю стал ходить совсем бритый, как чиновник из николаевской эпохи. Я попадал к нему и в
городе (он еще не был тогда домовладельцем), и на даче в Кунцеве.
Мадридское"сиденье"было для меня в физическом смысле довольно утомительно. Я — северянин и никогда не любил жары, а тут летний зной начал меня подавлять. Мой коллега Наке, как истый южанин, гораздо бодрее меня нес свою корреспондентскую
службу, бегал по
городу и днем, и даже в полдень. А я выходил только утром, очень редко от 12-ти до 4-х, и начинал"дышать"только по заходе солнца, когда, собственно, и начиналась в Мадриде бойкая жизнь.
И девичья, и прихожая, и, главное, столярная и другие
службы и в
городе и в деревне были для меня предметом живого интереса.
— Действительно, есть маленькая неприятность… ты угадала, Олеся… Видишь ли, моя
служба здесь окончена, и меня начальство вызывает в
город.
Казней в нашем
городе, если не ошибаюсь, были три. Казнили так называемых жандармов — вешателей и примкнувших к восстанию офицеров русской
службы.
Не дождавшись еще отставки, отец и мать совершенно собрались к переезду в Багрово. Вытребовали оттуда лошадей и отправили вперед большой обоз с разными вещами. Распростились со всеми в
городе и, видя, что отставка все еще не приходит, решились ее не дожидаться. Губернатор дал отцу отпуск, в продолжение которого должно было выйти увольнение от
службы; дяди остались жить в нашем доме: им поручили продать его.
И зачем я пошел в военную
службу, — вместе с тем думал он — и еще перешел в пехоту, чтобы участвовать в кампании; не лучше ли было мне оставаться в уланском полку в
городе Т., проводить время с моим другом Наташей….. а теперь вот что!» И он начал считать: раз, два, три, четыре, загадывая, что ежели разорвет в чет, то он будет жив, — в нечет, то будет убит.
Доктор, впрочем, бывал у Гловацких гораздо реже, чем Зарницын и Вязмитинов:
служба не давала ему покоя и не позволяла засиживаться в
городе; к тому же, он часто бывал в таком мрачном расположении духа, что бегал от всякого сообщества. Недобрые люди рассказывали, что он в такие полосы пил мертвую и лежал ниц на продавленном диване в своем кабинете.
Громадный, тенистый, вековой парк, обнесенный массивною железною решеткою, почти совершенно скрывал от взоров прохожих и проезжающих по одной из отдаленнейших улиц
города Москвы, примыкающей к Бутырской заставе, огромный барский каменный дом с многочисленными
службами, принадлежащий графине Варваре Павловне Завадской.
По окончании
службы, архирей сказал над гробом покойного слово, в котором, между прочим, выразил, что общая скорбь над прахом доблестного вельможи непритворна уже потому, что составлена из отдельных личных скорбей всех знавших покойного, а знал его весь
город.
Они не могли понять, — он не выдал им своей тайны, — что заставляет его менять большой
город, прекрасную практику, кафедру старейшего русского университета, которую он не нынче — завтра должен был занять, на казенную
службу в далекой Сибири.
«К тому же если ты женишься на ней, — продолжал кусочек, — то ее родня заставит тебя бросить земскую
службу и жить в
городе».
Но я просил бы оказать мне другого рода благодеяние; по званию моему я разночинец и желал бы зачислиться в какое-нибудь присутственное место для получения чина, что я могу сделать таким образом: в настоящее время я уже выдержал экзамен на учителя уездного училища и потому имею право поступить на государственную
службу, и мне в нашем
городе обещали зачислить меня в земский суд, если только будет письмо об том от Петра Григорьича.
— Известно, сударь, старец набожный: говеть едет в губернский
город, —
служба там, сказывал он, идет по церквам лучше супротив здешнего.
Потом Пашенька рассказывает, какой у них в
городе дом славный, как их все любят и какие у Максима Александрыча доходы по
службе прекрасные.
В нем было чересчур много потребности жить, чтоб запереться, и он слишком любил «свое место», чтобы бежать из него в уездный или губернский
город на
службу.
Тем не менее, чтобы окончательно быть удостоверенным, что «зла» не будет, он, по отъезде сына в Петербург на
службу, съездил в губернский
город и там изложил свои сомнения губернатору и архиерею.
— Пришлось прапорщику оставить
службу. Товарищи собрали ему кое-какие деньжонки на выезд. Оставаться-то в
городе ему было неудобно: живой укор перед глазами и ей и всему полку. И пропал человек… самым подлым образом… Стал попрошайкой… замерз где-то на пристани в Петербурге.
Ночь была совершенно темная, а дорога страшная — гололедица. По выезде из
города сейчас же надобно было ехать проселком. Телега на каждом шагу готова была свернуться набок. Вихров почти желал, чтобы она кувырнулась и сломала бы руку или ногу стряпчему, который начал становиться невыносим ему своим усердием к
службе. В селении, отстоящем от
города верстах в пяти, они, наконец, остановились. Солдаты неторопливо разместились у выходов хорошо знакомого им дома Ивана Кононова.
— Это все Митька, наш совестный судья, натворил: долез сначала до министров, тем нажаловался; потом этот молодой генерал, Абреев, что ли, к которому вы давали ему письмо, свез его к какой-то важной барыне на раут. «Вот, говорит, вы тому, другому, третьему расскажите о вашем деле…» Он всем и объяснил — и пошел трезвон по
городу!.. Министр видит, что весь Петербург кричит, — нельзя ж подобного господина терпеть на
службе, — и сделал доклад, что по дошедшим неблагоприятным отзывам уволить его…
Прошло уж лет пятнадцать с тех пор, как мы не видались, и я совершенно нечаянно, находясь по
службе в Песчанолесье, узнал, что Лузгин живет верстах в двадцати от
города в своей собственной усадьбе.
По вечерам открылись занятия, собиралось до пяти-шести учеников. Ценою непрошеных кульков, напоминавших о подкупе, Анна Петровна совсем лишилась свободного времени. Ни почитать, ни готовиться к занятиям следующего дня — некогда. К довершению ученики оказались тупы, требовали усиленного труда. Зато доносов на нее не было, и Дрозд, имевший частые сношения с
городом, каждый месяц исправно привозил ей из управы жалованье. Сам староста, по окончании церковной
службы, поздравлял ее с праздником и хвалил.
Но юноша, вскоре после приезда, уже начал скучать, и так как он был единственный сын, то отец и мать, натурально, встревожились. Ни на что он не жаловался, но на
службе старанья не проявил, жил особняком и не искал знакомств."Не ко двору он в родном
городе, не любит своих родителей!" — тужили старики. Пытали они рисовать перед ним соблазнительные перспективы — и всё задаром.
Да кстати, напиши грамоту и Строгоновым, что жалую-де их за добрую
службу и радение: Семену Большую и Малую Соль на Волге, а Никите и Максиму торговать во всех тамошних
городах и острожках беспошлинно.
Соскучившись развлекаться изучением
города, он почти каждый день обедал у Годневых и оставался обыкновенно там до поздней ночи, как в единственном уголку, где радушно его приняли и где все-таки он видел человечески развитых людей; а может быть, к тому стала привлекать его и другая, более существенная причина; но во всяком случае, проводя таким образом вечера, молодой человек отдал приличное внимание и
службе; каждое утро он проводил в училище, где, как выражался математик Лебедев, успел уж показать когти: первым его распоряжением было — уволить Терку, и на место его был нанят молодцеватый вахмистр.
«Оному Пугачеву, за побег его за границу в Польшу и за утайку по выходе его оттуда в Россию о своем названии, а тем больше за говорение возмутительных и вредных слов, касающихся до побега всех яицких казаков в Турецкую область, учинить наказание плетьми и послать так, как бродягу и привыкшего к праздной и предерзкой жизни, в
город Пелым, где употреблять его в казенную работу. 6 мая 1773». («Записки о жизни и
службе А. И. Бибикова».)
Теперь он едет в него без копейки долга, с туго набитым бумажником, свободный, без всяких обязанностей, даже тех не особенно трудных, налагаемых военною
службою, одним словом господином самого себя, а между тем при приближении к этому
городу сердце его, он чувствует это, — болезненно сжимается, точно какое-то предчувствие томит и убивает его.
Были это люди молодые, только что окончившие университетский курс и ехавшие в губернский
город на
службу, один — товарищем председателя, другой — чиновником особых поручений к губернатору.